3) Der langen Rede kurzer S i n n П р и ч и н а всех бедствий —
суеверие возможности устройства общества насилием. Причина
суеверия — отсталость веры, деятельность, не имеющая уже ра-
зумного основания. Причина отсталости веры — непонимание
той, которая свойственна возрасту человечества и открыта ему. И
потому избавление от бедствий — понимание соответственной
возрасту человечества веры, веры в высший закон любви.
30 апреля
Социалисты делают, кроме всех других ошибок, две главные, разрушающие все их доводы.
‘ Длинной речи краткий смысл (нем )
361
Первая — в предположении о том, что все сосредоточен-
ное в одних местах машинное производство останется то же
при экономической свободе рабочих. Тогда как потребность
по крайней мере 9/ю всех предметов — защиты государства, изготовляемых теперь ружей, пушек, крепостей, предметов
роскоши, железных дорог и т п. должна уничтожиться; так
что и машинное, всегда тяжелое для людей производство, воз-
никшее только при несвободе, произведшей капитализм, не
только не будет расти, но уничтожится, и люди будут жить не
кучами мучительно городской жизнью, а просторно, естествен-
но и радостно на земле, и им не нужно будет капитала. Про-
гресс же технический будет в том, что будут придуманы об-
легчения производства без необходимости каторжной жизни.
Вчера был убежденный рабочий социалист. Я спросил, что он
делал на заводе. — Трубки для папиросных гильз.
Вторая в том, что при социалистическом устройстве необхо-
димы распорядители. Откуда возьмут таких людей, которые без
злоупотреблений устроят посредством насилия социалистичес-
кий справедливый строй?
2 мая.
1) Разве не ясно, какой полный невежда этот профессор Гек-
кель. Каковы же его ученики? Возражать не стоит: возражение в
Евангелии, но они не знают его, безнадежно не знают, решив, что
они выше его.
А если люди так невежественны, что могут по закону уби-
вать, то что же закон? И все рушится.
2) Нельзя спрашивать: переменить ли жизнь? Переменить надо
жизнь только тогда, когда нельзя не переменять. И тогда нечего
спрашивать. А для того, чтобы прийти в такое положение, надо
внутренне, духовно измениться.
9 мая.
Сознание — это изучение своего духовного существа, позна-
ние — это изучение всего внешнего. Одно всегда в ущерб друго-
му. Чем больше одного, тем меньше другого.
Память и усилия мысли в той же зависимости: чем больше
одного, тем меньше другого. Как одно ограниченное вместили-
ще. И от того, что вместилище для обоих одно, почти всегда сме-
шивают оба и принимают одно за другое, тогда как напротив —
362
чем больше памяти, тем меньше усилия мысли, и наоборот. Про
памятливого человека говорят — умный, про самобытно мысля-
щего, мало помнящего говорят — глупый.
10 мая
Сознание есть изучение духовной сущности, познание —
изучение телесного, вещественного Сознание есть знание иде-
ала совершенства и своего отношения к нему. Из него вытекает
нравственное совершенствование. Познание есть знание веще-
ственного мира, всегда недоступное по условиям времени и про-
странства — бесконечности их, и потому из него ничего не вы-
текает.
16 мая
1) Сознание есть сличение, сравнение своего «я» телесного, своей личности с «я» божественным, духовным, всеобщим, которое
во мне же. Поэтому сознание — основа всякой нравственности. —
Есть люди лишенные или почти лишенные этого свойства —
сознания. У этих людей часто рядом с огромным знанием, утон-
ченностью нет нравственных требований: мои сыновья, и им имя
легион — все ученые.
Помню, как я в детстве почти удивился проявлению в себе
этого свойства, которое еще не умело находить для себя матерь-
ял. Помню, меня удивляло то, что я мог, сознавая себя, сознавать
сознающего себя, и опять спрашивая, сознавал, что я сознаю себя
сознающим сознающего себя. И ПОТОМ: сознаю себя, сознающе-
го себя, сознающего себя и т. д. до бесконечности.
Да, сознание есть признание в себе Бога и суждение Бога во
мне о своей личности и о всем открывающемся мне с точки зрения
личности.
2) Записано в феврале: Почему мир представляется нам im Werden, в движении, и почему меня не будет, а мир все так же
будет изменяться? И я ответил: не знаю.
Нет, знаю.
Мир представляется мне im Werden, совершающимся пото-
му, что я не в силах обнять его весь, как он есть вне времени, так, как я обнимаю вполне существо умершего (любимого): он для
меня уже не совершается, а есть, как есть, весь. То же, что мир
будет без меня изменяться, есть ни на чем не основанное предпо-
ложение. Мир будет представляться другим существам (т. е. мне
кажется, что будет представляться другим существам) опять.
363
20 мая 1908. Я. П.
Думал нынче 1) то, что моя жизнь хороша тем, что я несу всю
тяжесть богатой ненавидимой мной жизни: вид трудящихся для
меня, просьбы помощи, осуждение, зависть, ненависть, — и не
пользуюсь ее выгодами, хоть тем, чтобы любить то, что для меня
делается, чтоб помочь просящим, и др.
2) Забыл.
29 мая 1908. Я. П.
Записать надо многое. Прежде, чем записывать из книжечки, запишу то, что сейчас думал:
1) Мы хотим устроить счастливую, справедливую жизнь лю-
дей, но с тех пор, как мы знаем жизнь людей и знаем, что они
всегда стремились к этому, мы знаем, что они никогда не дости-
гали этого. Всегда за достигнутой ступенью блага тотчас же от-
крывалась другая, следующая, столь же настоятельно необходи-
мая, какою казалась и та, которая только что достигнута; и так
продолжалось до теперешнего времени, начиная с людоедства и
до национализации земли. И потому естественно не только пред-
положить, но быть уверенным, что так и будет всегда.
Так и будет, так и должно быть. Положение человека, идуще-
го вперед к благу, которое все отодвигается от него, подобно тому, что, как говорили мне, делают с упрямыми лошадьми. К оглоб-
лям впереди их утверждают кусок хлеба с солью так, что лошадь
чует его, но не может достать. И она тянется и движется, желая
достать хлеб, но это самое движение отодвигает хлеб, и так до
бесконечности. То же и с людьми: благо никогда не достигается, потому что при достижении одного блага сейчас же представля-
ется новое. А благо — совершенство бесконечное, как Бог.
А только тот, что человек может и должен знать, что благо его
жизни не в достижении стоящей перед ним цели, а в движении
для цели высшей, недоступной ему.
2) Для того, чтобы понять законы жизни, нужно не объяснять
происхождение духовного, т. е. сознания. Это одно, что так ясно и
несомненно и не временно, что не требует объяснения своего про-
исхождения, а напротив, на нем одном может основаться всякое, какое бы то ни было знание. Для того, чтобы понять законы жизни, нужно объяснить причины, по которым сознание во всех людях
одинаково воспринимает явления матерьяльного мира (пределов
отдельного сознания): одинаково видит, слышит, ощущает. (?) 364
3) Если бы мы наверно знали, что смерть ухудшает наше поло-
жение, жизнь в виду смерти была бы ужасна. Если же бы мы навер-
но знали, что смерть улучшает наше положение, мы пренебрегали
бы жизнью. Так что ничего нельзя желать лучшего того, что есть.
4) «Прежде, чем был Авраам, я есмь», — может и должен
сказать каждый человек. Мы все сознаем свою жизнь без начала
ее. А если ей не было начала, то не может быть и конца.
5) Живо почувствовал соблазн и грех писательства на других
и перенес на себя.
6) Нужно не переставая помнить три требования добра: воз-
держание, правду и любовь.
10 июня.
1) Нынче утром обхожу сад и, как всегда, вспоминаю о матери, о
«маменьке», которую я совсем не помню, но которая осталась для
меня святым идеалом. Никогда дурного о ней не слышал. И идя по
березовой аллее, подходя к ореховой, увидел следок по грязи женс-
кой ноги, подумал о ней, об ее теле. И представление об ее теле не
входило в меня. Телесное все оскверняло бы ее. Какое хорошее к
ней чувство! Как бы я хотел такое же чувство иметь ко всем: и к
женщинам и к мущинам. И можно. Хорошо бы, имея дело с людь-
ми, думать так о них, чувствовать так к ним. Можно. Попытаюсь.
18 июня 1908. Я. П.
1) Плохо, когда нравственное добро ставится целью для дос-
тижения каких бы то ни было внешних условий, положений. От
этого главные бедствия людей: ложь религиозная, ложь государ-
ственная, революционная….
21, 22 июня 1908. Я. П.
1) Вчера особенно живо понял, как легко сказать: жить для Бога, т. е. делать, желать только то, что должно Его орудию, а не Льву
Николаевичу, и как трудно и велико жить так. Пытаюсь. И из 10
раз в сношениях с людьми и даже с собой 9 раз забываю. Хорошо, что apres coup1 вспоминаю и жалею. Да и как не быть трудным —
это такое огромное благо. Благо и приближаться к нему. И, кажет-
ся, хоть плохо, приближаюсь. Да, помоги мне жить Тобою.
1 после того, как уже сделано (фр.).
365
2) <Будущее, сознание будущего, деятельность для будущего разумна только в самых> Не ясно — а казалось хорошо.
23 июня 1908. Я. П.
Записал: себялюбие, т. е. любить себя больше всего, — и ве-
личайшее заблуждение, и высшее совершенство. Заблуждение, когда любишь больше всего свою личность, и высшее совершен-
ство, когда любишь больше всего то духовное начало, которое
живет и проявляется во мне.
26 июн. 1908.
Записываю утром, только что встал. —
Сейчас думал:
Плохо, что камень крепок, когда хочешь рубить его, а если
нужен камень, чтоб точить на нем,—тогда чем он жестче и креп-
че, тем лучше. Так и с тем, что мы называем горестями.
30 июня 1908. Я. П.
Записать хочу:
1) то, что любить истинно и можно и должно только ненави-
дящих, и то, что
2) Большая часть нерелигиозных людей пользуются нрав-
ственными требованиями только для оправдания своих себялю-
бивых целей.
4 июля 1908. Я. П.
Читал статью Вивикананда о Боге превосходную. Надо пере-
вести. Сам думал об этом же:
1) Его критика «Воли» Шопенгауера совершенно права. Одно
неверно: то, что он начинает с (объективного) рассуждений о мире
(Univers). Рассуждать об этом не дано нам. И все такие рассужде-
ния, как ни кажутся важными, пустословие. Исход всего и закон-
ное рассуждение всегда может и должно начинаться только с лич-
ности, с себя. Рассуждать о внешнем, о мире, не сказав о себе, о
том, кто видит мир, все равно, что начать рассказ так: «потому
что когда он на меня замахнулся» и т. д., т. е. рассказывать, не
упомянув о том, кто, где и кому говорит.
Основа всякому рассуждению о мире, о Боге одна: сознание чело-
веком своего единства с началом всего, своей божественности и вме-
сте с тем сознание своей отделенное™, своей ничтожности. «Я царь, я Бог, я раб, я червь». Зачем? Отчего я такой, я не знаю, не могу, не
366
хочу и не нуждаюсь знать, но знаю, и всякий знает, что я — и Все и
ничто. В соединении этих двух есть то, что мы называем и сознаем
жизнью. Я — все, я един и я отделен. От того, что я отделен, от этого
я телесен и я в движении, а телесность может быть только при про-
странстве, а движение — только при
