в себе, как самого себя, а также и во всем живом. Говорят: нет
материи, вещества. Нет, она есть, но она только то, посредством
чего Бог не есть ничто, не есть не живой, но живой Бог, посред-
ством чего Он живет во мне и во всем. Зачем, это я не знаю, но
знаю, что это есть.
Надо помнить, что моя душа не есть что-то — как говорят —
божественное, а есть сам Бог. Как только я Бог, сознаю себя, так
нет ни зла, ни смерти, ничего, кроме радости.
2) Сейчас в дурном духе: все нехорошо, все мучает, все не
так, как бы мне хотелось. И вот вспоминаю, что жизнь моя толь-
ко в том, чтобы освобождаться от того, что скрывает мне меня, и
тотчас же все перестанавливается. Все, что мучало, представля-
ется пустяками, не стоящими внимания, тоже, в чем жизнь и что
дает ее радости, сейчас передо мной. Только бери. И вместо до-
сады спокойное обращение на себя и то, что мучало, становится
материалом переработки. А переработка эта всегда возможна и
всегда дает лучшую радость жизни.
29 сентября 10 г. Ясная Поляна.
[3.] 1) Какой ужасный умственный яд современная литера-
тура, особенно для молодых людей из народа. Во-1-х, они на-
бивают себе память неясной, самоуверенной, пустой болтовней
492
тех писателей, которые пишут для современности. Главная осо-
бенность и вред этой болтовни в том, что вся она состоит из
намеков, цитат самых разнообразных, самых новых и самых
древних писателей. Цитируют словечки из Платона, Гегеля, Дарвина, о которых пишущие не имеют ни малейшего понятия, и рядом словечки какого-нибудь Горького, Андреева, Арцыба-
шева и других, о которых не стоит иметь какого-нибудь поня-
тия; во-вторых, вредна эта болтовня тем, что, наполняя головы, —
не оставляет в них места, ни досуга для того, чтобы познако-
миться с старыми, выдержавшими проверку, не только десяти, ста, тысячи лет писателями.
30 сент. Записать:
1) (Кажется, что прежде писал, но нынче особенно живо чув-
ствую:) Бог дышит нашими жизнями. Могу в заблуждении своем
сказать себе, что я — я, а Бог сам по себе, или нет Его, и могу
понять, что я — Он, и тогда все легко и радость и свобода.
2) Софья Андреевна говорит, что не понимает любви к вра-
гам, что в этом есть аффектация. Она, да и многие не понимают
этого, главное потому, что думают, что то пристрастие, которое
они испытывают к людям, есть любовь. —
2 ок. Записать:
1) Бог дышит нашими жизнями и всей жизнью мира. Он и я
одно и то же. Как только понял это, так и стал Богом.
2) Матерьялистическое объяснение жизни есть совершенно
так же последствие невежества, как и придумывание машин с
вечным движением (получаю от крестьян письма с такими про-
ектами). Perpetuum mobile1 последствие невежества в механике, матерьялистическое объяснение жизни последствие невежества
в мудрости. «Только знай подмазывай — можно и дегтем, можно
3) Бог дышит нами и блажен. Главное свойство Его есть бла-
го. Он понимаем нами, как благо. Мы ищем блага — вся жизнь
наша в этом искании, и потому, хотим ли мы этого или не хотим, вся жизнь наша — в искании Бога.
Если мы ищем блага себе, своему телесному «я», мы не нахо-
дим его; вместо благо находим горе, зло, но наши ошибки свои-
ми последствиями самыми разнообразными ведут к благу дру-
1 Вечное движение (лат.).
493
гих людей следующих поколений. Так что жизнь всех людей
есть всегда искание блага и всегда достижение его, — но толь-
ко при ложной жизни — блага для других людей, для всех кро-
ме себя, при правильной жизни достижение блага и для себя.
Если ищем Бога, находим благо. Если ищем истинного блага, находим Бога. Любовь есть только стремление к благу. Главная
же основа всего — благо. И потому вернее сказать, что Бог есть
благо, чем то, что Бог есть любовь.
3 окт.
1) Я себе много раз говорил, что при встрече, при общении со
всяким человеком надо вспоминать то, что перед тобой стоит про-
явление высшего духовного начала, и соответственно этого вос-
поминания обойтись с ним. Вспомнить? значит сознать себя, т. е.
вызвать в себе Бога. А если вызвал, и уже не ты будешь обходить-
ся с этим человеком, а Бог в тебе, то все будет хорошо.
2) Музыка, как и всякое искусство, но особенно музыка, вы-
зывает желание того, чтобы все, как можно больше людей, уча-
ствовали в испытываемом наслаждении. Ничто сильнее этого не
показывает истинного значения искусства: переносишься в дру-
гих, хочется чувствовать через них.
3) Венера Милосская, красота женского тела. Все вздор —
похоть, облеченная в форму, так называемого, искусства. (Нехо-
рошо).
4) Забыл что.
1) Гуляя, особенно ясно, живо чувствовал жизнь телят, овец, кротов, деревьев, — каждое, кое-как укоренившееся делает свое
дело — выпустило за лето побег; семячко — елки, желудь пре-
вратились в дерево, в дубок, и растут, и будут столетними, и от
них новые, и также овцы, кроты, люди. И происходило это бес-
конечное количество лет, и будет происходить такое же беско-
нечное время, и происходит и в Африке, и в Индии, и в Австра-
лии, и на каждом кусочке земного шара. А и шаров-то таких
тысячи, миллионы. И вот когда ясно поймешь это, как смешны
разговоры о величии чего-нибудь человеческого или даже са-
мого человека. Из тех существ, которых мы знаем, да — чело-
век выше других, но как вниз от человека — бесконечно низ-
ших существ, которых мы отчасти знаем, так и вверх должна
494
быть бесконечность высших существ, которых мы не знаем по-
тому, что не можем знать. И тут-то при таком положении чело-
века говорить о каком-нибудь величии в нем — смешно. Одно, что можно желать от себя, как от человека, это только то, чтобы
не делать глупостей. Да, только это.
1) [а] Бог дышит нами и блажен. Мы ищем блага, т. е. хотим
ли этого, или не хотим ищем Бога. Если мы ищем блага себе (те-
лесное — личность), мы не находим его, но невольно примером, последствиями служим благу других людей (борьба, техничес-
кие усовершенствования, научные, религиозные заблуждения).
Если же мы сознаем себя Богом, ища блага всех (любовь), то на-
ходим благо свое. Если ищем Бога — находим благо, если ищем
истинное благо — находим Бога. Да, любовь есть последствие
блага. Первое не любовь, а благо. Вернее сказать, что Бог — это
благо, чем то, что Бог есть любовь.
2) Человек сознает свою жизнь, как нечто такое, что всегда
есть и всегда было и даже не всегда, потому что «всегда» указы-
вает на время, а что есть и есть, и одно только и есть. Тело мое
дано из утробы матери, но я совсем другой я есмь.
3) Самый обыкновенный упрек людям, высказывающим свои
убеждения, что они живут несогласно с ними и что поэтому убеж-
дения их неискренни. А если подумать серьезно, то поймешь со-
вершенно обратное. Разве умный человек, высказывающий убеж-
дения, с которыми жизнь его не согласуется, может не видеть этого
несогласия? Если же он все-таки высказывает убеждения, несог-
ласные с его жизнью, то это показывает только то, что он так
искренен, что не может не высказать то, что обличает его сла-
бость и не делает того, что делает большинство, — не подгоняет
свои убеждения под свою слабость.
7 окт. 1910 года, Ясная Поляна.
1) Религия есть такое установление своего отношения к миру, из которого вытекает руководство всех поступков. Обыкновенно
люди устанавливают свое отношение к началу всего — Богу, и
этому Богу приписывают свои свойства: наказания, награды, же-
лание быть почитаемым, любовь, которая, в сущности, свойство
только человеческое, не говорю уже о нелепых легендах, в кото-
рых бога описывают, как человека. Забывают то, что мы можем
признать, скорее не можем не признать, начало всего, но соста-
вить себе какое-нибудь понятие об этом начале, никак не можем.
Мы же придумываем своего человеческого Бога и запанибрата
495
обращаемся с ним, приписывая ему наши свойства. Это пани-
братство, это умаление бога более всего извращает религиозное
понимание людей и большей частью лишает людей какой бы то
ни было религии — руководства поступков. Для установления
такой религии лучше всего оставить бога в покое, не приписы-
вать ему не только творения рая, ада, гнева, желания искупить
грехи и т. п. глупости, но не приписывать ему воли, желаний, любви даже. Оставить Бога в покое, понимая Его, как нечто со-
вершенно недоступное нам, а строить свою религию, отношение
к миру на основании тех свойств разума и любви, которыми мы
владеем. Религия эта будет так же религия правды и любви, как и
все религии в их истинном смысле от браминов до Христа, но
будет точнее, яснее, обязательнее.
2) Какое страшное кощунство для всякого человека, понима-
ющего бога, как можно и должно — признавание одного еврея
Иисуса — Богом!
9 окт.
Ходил и хорошо поутру думал, а именно:
1) Тело? Зачем тело? Зачем пространство, время, причин-
ность? Но ведь вопрос: зачем? есть вопрос причинности. И тай-
на, зачем тело, остается тайной.
2) Спрашивать надо: не зачем я живу, а что мне делать.
10 окт. Записать:
1) Дело наше здесь только в том, чтобы держать себя, как ору-
дие, которым делается хозяином непостижимое мне дело — дер-
жать себя в наилучшем порядке, — чтобы, если я соха, чтобы
сошники были остры, чтобы, если я светильник, чтоб ничего не
мешало ему гореть. То же, что делается нашими жизнями, нам не
дано знать, да и не нужно.
2) Понятие Бога в самой, даже грубой форме — разумеется
далеко не отвечающее разумному представлению о нем, все-таки
очень полезно для жизни уже тем, что представление о нем, хотя
бы самое грубое, переносит сознание в область, с которой видно
назначение человека, и потому ясны все отступления от него: ошибки, грехи.
3) Когда революционеры достигают власти, они неизбежно
должны поступать так же, как поступают все властвующие, т. е.
совершать насилия, т. е. делать то, без чего нет и не может быть
власти.
496
11 окт. Записать:
1) Любовь к детям, супругам, братьям — это образчик той
любви, какая должна и может быть ко всем.
2) Надо быть, как лампа, закрытым от внешних влияний — вет-
ра, насекомых и при этом чистым, прозрачным и жарко горящим.
19 окт. Записать:
1) Представление мира вещественного во времени и простран-
стве не имеет в себе ничего действительно существующего (ре-
ального), а есть только наше представление. Это так, потому что
представление это само по себе внутренне противоречиво. Ве-
щество не может быть понимаемо иначе, как в ограниченных
пределах пространства, а между тем пространство бесконечно, т. е. без пределов. Всякая вещь, чтобы быть вещью, должна быть
чем-нибудь ограничена, ограничена другой вещью. Земля возду-
хом, частицы воздуха газами, газ тончайшими газами. А те?….
Точно то же и со временем. Время определяет продолжитель-
ность явлений, а между тем, время само по себе бесконечно, и
потому, всякая принадлежность по отношению к бесконечности
не имеет никакого значения. Жизнь микроорганизма менее про-
должительна, чем жизнь человека, а жизнь человека — чем жизнь
планеты, а жизнь планеты? Так что
